20.01.2018
Головна » 2016 » Серпень » 20 » Жизнь и самоубийство Лютера. Фрагмент 3
22:17
Жизнь и самоубийство Лютера. Фрагмент 3

Життя і самогубство Лютера. Вступ
Жизнь и самоубийство Лютера. Фрагмент 1
Жизнь и самоубийство Лютера. Фрагмент 2

IvanGobry-Luther-book-00

Иван Гобри. Лютер – М.: Молодая гвардия; Палимпсест, 2000 – 513 с., илл.
(Жизнь замечательных людей) 5000 экз. – Вып. 768.

Содержание:

Часть первая. В лоне Церкви (1483—1520)

  1. Безрадостное детство (1483—1501)
  2. Эрфуртский студент (1501 — 1505)
  3. Послушник (1505-1506)
  4. Тайна Лютера
  5. Великая скорбь (1506—1509)
  6. Рим (1510-1511)
  7. Исцеление (1512-1516)
  8. История одной индульгенции (1517)
  9. Конфликт (1518)
  10. Лавирование (январь—июль 1519)
  11. Бунт (июль 1519 — июнь 1520)

Часть вторая. Против Церкви (1520—1525)

  1. Знаменосец (июнь—август 1520)
  2. Ересиарх (сентябрь 1520 — январь 1521)
  3. Вормсский рейхстаг (январь—апрель 1521)
  4. Духовный кризис (май 1521 — март 1522)
  5. Раздавить гадину! (1522—1525)
  6. Лед тронулся (1522—1525)
  7. Церковь Духа (1522— 1525)
  8. Светская власть (1522—1525)
  9. Крестьянская война (1524—1525)
  10. Эразм и Лютер
  11. Женитьба Лютера (1525)

Часть третья. В другой Церкви (1526—1546)

  1. Новая Церковь
  2. Примирение невозможно (1526—1530)
  3. Адская полоса (1526—1531)
  4. Внутренний раскол
  5. Под солнцем сатаны (1532—1542)
  6. Распад империи
  7. Раскол христианства
  8. Святая христианская Церковь
  9. Реформа
  10. Последние годы (1543—1546)
  11. Символ Германии

(фрагмент 3):

10 ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ (1543-1546)

Виттенберг теперь вызывал в нем ненависть. Его раздражали споры богословов, казалась неисправимой безнравственная жизнь аристократии и мелких бюргеров. «Женщины и юные девушки показываются на улицах едва ли не нагими», — возмущался он. Внешне спокойная жизнь в конфискованном монастыре, в окружении жены и детей, в занятиях садом и огородом в конце концов сделалась для него невыносимой. И в голову все чаще стали закрадываться мысли о побеге. В июле 1545 года Амсдорф пригласил его в Цайц, и это приглашение стало толчком к осуществлению давно назревшего плана. По прибытии в Цайц он послал Катарине письмо, в котором сообщал о своем решении не возвращаться в Виттенберг. «Сердце мое леденеет в этом городе». Он велел ей покинуть монастырь, который им не принадлежал, продать пристроенный за свой счет небольшой дом и вернуться в родовое поместье. Пенсион, выплачиваемый курфюрстом, он целиком отдавал в ее распоряжение, чтобы она и дети не терпели нужды. Главное, подчеркивал он, убраться из этого Содома. Сам же он намеревался отправиться с нищенской сумой бродить по городам, пока на одной из дорог его не застигнет смерть.

Итак, история его любви подошла к концу. «Я люблю ее больше, чем себя», — делился он с друзьями всего несколькими годами раньше. Теперь он бросал ее, что называется, не простившись. Мало того, требовал, чтобы она вместе с детьми покинула надежный приют, в котором понемногу забыла о прежней бурной жизни. С холодным рационализмом он объяснял Катарине, что дом после смерти мужа у нее все равно отберут, так что лучше сделать это не откладывая.

Поставив последнюю точку, он решил, что с прошлым покончено навсегда. В одном из писем этой поры он признался, что утратил потенцию. Он, призывавший мужчин к браку и утверждавший, что существовать без женщины невозможно, внезапно обнаружил, что это неутолимое желание, оказывается, в один прекрасный миг может исчезнуть без следа. В третий раз он начинал жизнь сызнова.

Ни Катарина, ни друзья и не подумали проявить покорность, на которую рассчитывал автор. Сразу четверо виднейших представителей Виттенберга — Меланхтон, Бугенхаген, бургомистр и Ратцебергер, — не желавшие в одночасье лишиться главной городской «достопримечательности» и пропустившие мимо ушей обидную оценку, данную Лютером Виттенбергу, отправились по стопам беглеца, чтобы уговорить его вернуться. Просили они настойчиво, возражений не слушали, и 18 августа привезли Лютера назад, в проклятый город. Жить ему оставалось еще полгода. Забегая вперед, скажем, что его последняя воля все-таки исполнилась, и умер он вдали от Виттенберга.

Опубликовав свое духовное завещание, Мартин Лютер закончил подготовку к кончине. О завещаниях более материального порядка он позаботился еще раньше, составив их сразу два. Первое было написано в Готе в 1537 году, когда его терзал приступ почечно-каменной болезни. Он тогда пребывал в радостной уверенности, что с помощью Слова Божия одолел-таки папизм. Второе завещание появилось в 1542 году. Выдержанное в торжественном духе, оно касается в основном семейных дел Лютера. Первая его часть посвящена заботе о близких: перечисляя имущество, оставляемое в наследство жене, завещатель попутно воздает хвалу «верной, набожной и нежно любившей супруге», которая, он уверен, останется заботливой и добросовестной матерью.

В конце документа Лютер поясняет, что хотя завещание не облечено в должную форму (он ненавидел юристов) и не заверено у нотариуса, оно заслуживает полного доверия, ибо Отец Небесный «доверил ему, ничтожному и многогрешному, Евангелие от Его Сына». Благодаря его усилиям, говорится далее, «многие мужи познали Евангелие», следовательно, его, Лютера, можно смело считать «доктором Истины даже вопреки отлучению от Церкви, ответственность за которое лежит на папе, императоре, королях, князьях, священниках и злобе сатаны». В качестве подписи он начертал: «Мартин Лютер, нотариус от Бога, Свидетель Евангелия».

В этом документе нашли воплощение оба принципа, на которых строились его убеждения начиная с 1520 года. Он — Божий избранник, наделенный миссией нести в мир Евангелие; поскольку же двух Церквей быть не может, значит, глава второй Церкви служит дьяволу. Война между ними — это война на уничтожение, и иначе быть не может. Враг отлучил его от Церкви, он же, в свою очередь, отлучает его. И пусть сильные мира сего отказываются его признавать, есть на земле множество светлых духом людей, и им-то известно, что на самом деле он — Свидетель Иисуса Христа.

Именно в этом качестве графы Мансфельдские вскоре призвали его в Эйслебен, обратившись с просьбой помочь в разрешении семейного конфликта. 23 января 1546 года он выехал из Виттенберга. В Галле пришлось задержаться — разлив Зале преградил дальнейший путь. Лютер воспользовался непредвиденной остановкой, чтобы выступить с гневной проповедью против последних остававшихся в городе монахов, потребовав «изгнать этих безумцев вон». Несколькими днями позже, уже в Эйслебене, в последней своей публичной проповеди он так же потребовал изгнания из города евреев.

В родной город он въехал 28 января. Переговоры с графским семейством оказались трудными, так что достичь окончательного примирения удалось лишь 16 февраля. Лютер рвался назад, домой, но физически он так ослаб, что не мог подняться с постели. На следующий день с ним случился приступ, похожий на приступ стенокардии. По его просьбе ему приготовили снадобье из толченого рога единорога. Приняв порошок, он почувствовал себя значительно лучше. Впрочем, он не обманывался, понимая, что час его пробил. Друзья провели у его изголовья всю ночь. «О Боже! — стонал он. — Мне плохо, я боюсь!» Все в один голос принялись уверять его, что он поправится. «Нет, — возражал он. — Это предсмертный пот... Мне все хуже и хуже». Он принялся молиться вслух, перемежая призывы к Богу хулой на своих врагов. «Отче Небесный, Боже-утешитель, благодарю Тебя за то, что открыл мне Сына Твоего Иисуса Христа, в которого верую, именем которого учил и исповедовал, которого любил и славил и которого негодяй папа и иные нечестивцы порочат, гонят и срамят... Я покидаю этот мир, но знаю, что вечно пребуду с Тобой, где никто уже не вырвет меня из Твоих рук».

Он несколько раз принимался шептать стих, который когда-то каждый день пел во время повечерия: «In manus tuas, Domine, commendo spiritum meum» (В руки Твои, Господи, предаю дух свой). Ионас громко обратился к нему: «Преподобный отец, готовы ли вы принять смерть с верой в Иисуса Христа и учение, которое проповедовали?» Он ответил: «Да». В три часа зимней саксонской ночи он испустил последний вздох.

Такова официальная версия. Она изложена в памятной записке, составленной тремя сподвижниками Лютера, находившимися возле него в последние часы его жизни и претендовавшими на роль очевидцев его кончины, — Юстом Ионасом, Аурифабером и придворным мансфельдским проповедником Михаэлем Целием. Их рассказ вполне мог сойти за достоверный и искренний, если б сам Целий, произносивший 20 февраля заупокойную проповедь, не возбудил у слушателей кое-каких подозрений.

Уже на следующий день после кончины, возмущался он, нашлись люди, которые принялись распространять сплетни, не имеющие ничего общего с действительными событиями. Что это за люди и какие именно сплетни они распространяли, Целий не уточнял, зато пообещал в ближайшее время опубликовать, не считаясь с расходами, отчет, который заткнет пасть дьяволу, по чьему наущению и пущены в ход позорящие Реформатора слухи. И в самом деле, подготовленная в кратчайшие сроки «История» вскоре вышла из-под печатных прессов и разошлась тиражом в сто тысяч экземпляров. Как ни оперативно была провернута эта акция, помешать распространению слухов она так и не смогла. По словам юриста Георга Эдера, цитировавшего самого Меланхтона, Лютер умер «скоропостижно, неожиданно и недостойно».

Откуда такие сведения у Меланхтона и прочих «сплетников», передававших друг другу полные смутных намеков рассказы? Это все происки папистов, восклицал Целий. Но, помилуйте, откуда было взяться хоть одному паписту в окружении Лютера? Да и найдись такой, неужели он не постарался бы как можно скорее обнародовать подслушанную тайну? В том-то и дело, что разговоры по поводу кончины Лютера не выходили за рамки слухов, передаваемых друг другу шепотом и по секрету, чтобы о них не пронюхали враги. Со стороны учеников и близких такое поведение выглядит вполне логичным. Именно так ведут себя люди, пережившие жестокое разочарование.

В памятной записке упоминалось, что помимо подписавших ее проповедников у смертного одра Реформатора присутствовал слуга по имени Амвросий, а также еще «один или двое других». Несмотря на расплывчатость информации, по ней легко догадаться, откуда пошли кривотолки. Следовательно, посвященных в тайну было несколько. Но вот сколько именно, осталось неизвестным, потому-то и локализовать источник слухов оказалось так трудно.

В Мансфельде чего только не болтали! В тот же год, когда умер Лютер, вышла книга Иоганна Кохлея. В ней автор приводит рассказ местного бюргера, судя по всему, осведомленного о всех событиях роковой ночи. Вскоре после полуночи к Реформатору вызвали двух медиков — магистра Симона Вильфа и доктора Людвига. Врачи констатировали, что пациент, еще накануне вечером пребывавший в приподнятом настроении и демонстрировавший чудеса красноречия, не подает более признаков жизни. На всякий случай они попытались применить крайнее средство — клистир (клизму), однако процедура не принесла результата.

Раз уж оживить больного не удалось, следовало объяснить причину смерти. Доктор настаивал на апоплексии. В самом деле, рот покойного был сведен судорогой, а вся правая половина лица почернела. Но магистр, убежденный, что такого святого человека Бог ни за что не наказал бы смертью от апоплексии, выдвинул версию о приступе удушья. Оба предположения выглядели вполне правдоподобно: по многочисленным свидетельствам, накануне вечером Лютер плотно поужинал и крепко выпил, и, вероятно, такой нагрузки его изношенный организм просто не выдержал.

Лекарь курфюрста Саксонского Ратцебергер (Автор «Биографии Лютера», опубликованной в Иене в 1850 году), время от времени пользовавший Лютера, придерживался иного мнения. Он предполагал, что Реформатор, скорее всего, умер от «болезненной скорби и меланхолии». В доказательство своих слов он вспоминал о том, что покойного постоянно преследовал страх перед дьяволом. В частности, он ссылался на Целия, который вместе с Ионасом слышал от самого Лютера такое признание. Это случилось за несколько дней до смерти учителя. Вечером он подошел к окну и хотел помолиться, как вдруг увидел, что во дворе, на фонтане, сидит дьявол. Лукавый осыпал его градом издевательских насмешек, а затем продемонстрировал ему свой зад. Это происшествие ввергло Лютера в крайнее смятение.

Подобные рассказы продолжали будоражить Германию, да и остальной христианский мир, когда в 1592 году в Риме, а годом позже и в Кельне вышла книга под названием «De Signis Ecclesiae» (О Церковных знаках), написанная монахом-ораторианцем Томасом Боцио. Боцио исповедовал одного из слуг, присутствовавших при кончине Лютера. Обстоятельства этой смерти так потрясли несчастного слугу, что, выждав некоторое время, он бежал из Германии в Рим, где упросил принять его назад в лоно католической Церкви.

Слуга рассказал Боцио следующее. В ночь с 17 на 18 февраля Лютер после весьма плотного ужина и в самом веселом расположении духа отправился спать. Однако среди ночи он внезапно проснулся, охваченный безотчетным ужасом, и удавился «посредством скользящего узла». Отсюда и симптомы, зафиксированные медиками. Срочно вызванные проповедники смогли лишь констатировать свершившийся факт. Тогда они потребовали от всех домочадцев клятвы, что «ради чести Евангелия» никто из них не обмолвится об увиденном ни словом.

Этот рассказ дошел до сведения кельнского профессора философии Мартина Бекана, который решил убедиться в его достоверности. Он попросил слугу изложить свою историю в письменном виде, что тот и сделал. Францисканский монах-затворник Генрих Зедулий ознакомился с рассказом во Фрайбурге и в 1606 году издал его в Антверпене, включив в пространный труд под названием «Praescriptiones adversus haereses» (Поучения против ересей). По содержанию изложенная им версия ничем не отличается от рассказа Боцио, с той существенной разницей, что принадлежит перу непосредственного очевидца. Самый важный отрывок заслуживает того, чтобы мы воспроизвели его текстуально:

«На другой день мы явились к хозяину, как обычно, чтобы одевать его. Каково же было наше горе, когда мы увидели Мартина Лютера повесившимся на своей кровати (В те времена спали на высоких кроватях, стоящих на столбиках) и самым жалким образом удавленным («juxta tectum suum pensilem, et misere strangulatum»). Страшное зрелище повешенного ввергло нас в ужас. Преодолев растерянность, мы побежали за князьями и спутниками Лютера, ужинавшими с ним накануне, чтобы сообщить о его ужасной кончине. Они перепугались не меньше нашего и тут же стали требовать от нас множества разных вещей. Прежде всего они приказали нам хранить все увиденное в строгой тайне, чтобы не просочилось никаких слухов. Затем нам пришлось уложить оскверненное тело Лютера в постель, но уже без веревки на шее. Наконец, нам велели рассказывать всем, что он скончался скоропостижно. За это нам посулили много всего, и мы твердо держали данное слово, как в знак привязанности к памяти хозяина, так и из-за приказания князей... Но правда, хоть и бывает попираема, если тому способствуют уважение к человеку, страх и деньги, но в конце концов торжествует, потому что религиозное чувство и угрызения совести все-таки сильнее».

На эту публикацию лютеранский мир ответил ледяным молчанием. Только в 1635 году, то есть 29 лет спустя, гамбургский пастор Ганс Мюллер осмелился его нарушить, издав «Lutherus defensus» (Защита Лютера). В этой книге он категорически опровергает все сколько-нибудь критические отзывы о Лютере, когда-либо появлявшиеся в тех или иных изданиях, по следующим пунктам: «Его женитьба, его несдержанность, его бранчливость, его святотатства, его ересь, его гордыня, его пьянство, его любовь к непристойностям, его непостоянство, его мятежный дух, его лживость, его сделки с дьяволом, превратное толкование им Священного Писания, его кончина, его похороны». Относительно трудов Боцио и Зедулия об обстоятельствах смерти Реформатора он заявил, что это не более чем месть папистов, а всех, кого интересует истина, отсылал к «Истории», написанной тремя проповедниками-лютеранами.

11. СИМВОЛ ГЕРМАНИИ

Итак, Лютер не принес никакой пользы Церкви. Но, может быть, он послужил хотя бы Германии? Может быть, злейший враг папы и приятель Гуттена способствовал процветанию Германской империи? Увы, его роль была прямо противоположной. Вспомним для начала его собственные сетования и горькие вздохи его сподвижников по поводу нравственного разложения, захватившего государства Центральной и Северной Германии. Но бытовой распущенностью дело не ограничилось. Отчуждение церковных земель в пользу алчного дворянства сопровождалось закрытием и ликвидацией лечебниц и прочих богоугодных заведений и как следствие обесцениванием в глазах обывателей таких ценностей, как милосердие, доброта, сострадание к бедным и обездоленным. В области культуры, особенно в сфере изобразительных искусств, начался настоящий застой, чтобы не сказать хуже. Проклиная скульптуру, витражи, фрески, заалтарные картины как проявления идолопоклонства, а величественные готические здания как символ торжествующего папизма, Лютер перечеркнул само существование сакрального искусства. Должно быть, вчерашнему монаху доставляло немалую радость наблюдать за гибелью того, чему он еще недавно с трепетом поклонялся и что потом с ненавистью отверг. Уничтожение католического культа — и его обрядов, и его вещественных воплощений — можно считать актом культурной революции, ставившей своей целью стереть из памяти людей реалии минувшего прошлого. Именуя былое кощунством, легко было натравить народный гнев на виновников этого кощунства — католиков.

Но самый ловкий (в какой-то степени даже гениальный) ход Лютер сделал, когда заставил работать на себя дурные наклонности современников. Он видел немцев насквозь и знал наизусть все пороки, которыми отличались его соотечественники, поминая их по любому поводу. Кто подсчитал, сколько сутан и клобуков лишились своих владельцев, наслушавшихся дерзких речей человека, впервые откровенно поощрившего их дать волю своим похотливым желаниям? Обращаясь к человеческой зависти, он добился закрытия множества монастырей. Распаляя в людях ненависть, предлагая им объект для этой ненависти и выставляя его в самом неприглядном виде, он умело направлял низменные инстинкты толпы, хотя сам никогда никого и пальцем не тронул. Он швырнул на растерзание Германии, бурлившей в огне Возрождения, своего личного врага, сумев внушить ей, что это и ее враг.

Он не просто сам пылал яростью разрушения, ему надо было заразить этой яростью других, превратив ее в действенный инструмент своей политики. С того самого дня, когда Гуттен предложил ему союз, он уже ни разу не свернул с избранного пути и двигался только вперед. Разумеется, бывали минуты, когда его душу раздирали сомнения, но ненависть неизменно брала верх. И действительно, его друзья, ученики, единомышленники, пасторы настолько прониклись его мыслями и чувствами, что стена, воздвигнутая им между своей Церковью и прежней, стала непреодолимой. Вместе с тем Церковь, которую он считал своей, оставалась таковой недолго, потому что лютеранское учение вскоре после смерти основателя перестало быть собственно лютеранским. «Аугсбургское вероисповедание», принятое стараниями ловкача Меланхтона, в данном случае превзошедшего в хитрости учителя, нанесло роковой удар по доктрине о бесполезности «дел». Меланхтон принадлежал к породе людей осторожных и робких, которые предпочитают двигаться вперед потихоньку, с оглядкой, но стремятся к победе тем упорнее, чем унизительнее для них натиск грубого и наглого противника. Ужаснувшись чудовищным плодам лютеровской проповеди никчемности добрых дел, Меланхтон и его сторонники быстренько восстановили в правах категорию моральной ответственности, то есть признали такие понятия, как свобода воли и польза добрых деяний.

Ортодоксальные лютеране пробовали возмущаться, поднимали шум, но число их таяло с каждым годом, так что в конце концов на них просто перестали обращать внимание. Зато возникли и на глазах стали крепнуть секты, поддерживавшие практику аскезы, в частности, секта пиетистов.

Но если свободный выбор и признание личных заслуг вернулись на свое место, какой же смысл оставался в расколе? Ведь эти два положения были фундаментом, на котором зиждилось все здание его учения! Почему протестанты, похоронив основоположника, не сделали попытки примириться с католиками? Похоже, Лютер предвидел такую возможность и перед смертью принял соответствующие меры. Если учение о тщете дел спасало его личную совесть, то смертельная борьба против папы служила инструментом его личной мести. Он объявил, что отомстит папе, и он ему отомстил. Поток ненависти, излитый Лютером на папизм и римско-католическую Церковь, грубостью формы и политическим содержанием сделал невозможным возврат к прошлому. Религиозный авторитет протестантских князей, вынудивших капитулировать Карла V, также не позволил их потомкам отступить с завоеванных позиций. Разве могли вернуться к владельцам отнятые церковные земли? Разве могли восстать из руин разрушенные монастыри? Разве могли обрести утраченную независимость протестантские пасторы и суперинтенданты, если государственная Церковь усилилась настолько, что превратилась в неприступную крепость?

Мало того, в сердцах молодого поколения антиримские настроения успели пустить столь глубокие корни, что вряд ли кому-нибудь удалось бы теперь внушить им даже слабое подобие доброго чувства к старой Церкви. Лютеранская пропаганда, вознесшая своего основателя на недосягаемую высоту, а римского епископа, напротив, обратившая в существо низшего порядка, пережила века и проникла в глубины человеческого сознания. В том, что на протяжении четырех столетий католики и протестанты видели друг в друге врагов, виноваты, конечно, войны, политика, преследования и массовые убийства. Но даже память о войнах стирается. Настоящей же стеной между теми и другими стала ненависть — непримиримая, мстительная ненависть Лютера, который однажды заявил: «Больше никогда!» Веками стражу возле этой стены несли ученики Лютера, постепенно превращавшиеся из его соучастников в жертвы. Каких-нибудь сто лет назад лютеранский катехизис преподавал детям такой, например, урок истории из времен Вормсского рейхстага: исполненный благородства, душевной чистоты, прекрасный в своей добродетели Лютер, отважно покинувший мрачный монастырь, где томился под гнетом нечестивцев, гордо восстал против одержимого дьяволом папы. В том же «учебном пособии» о католичестве сообщались совсем уже странные вещи. Оказывается, римско-католическая Церковь избрала своим девизом лозунг: «Один папа, и никого кроме папы!», оказывается, «женатые люди не могут служить Богу», оказывается, «католики поклоняются только Деве Марии», оказывается, «один папа имеет право толковать Библию, но толкует он ее превратно».

Лютер добился того, к чему стремился, внушив ненависть к папе пятнадцати или двадцати поколениям людей, навсегда отвратив их взор от монашества, уничтожив в их глазах таинство рукоположения и мессу. И все это он сделал только потому, что папа отлучил его от Церкви, потому, что он чувствовал себя несчастным, приняв постриг, потому, что он испугался, принимая Причастие. Ценой своей ужасной мести он действительно достиг величия в глазах тех, кто эту месть с ним разделил, и величие его выглядело тем внушительнее, что таковых оказалось немало. Но все-таки мы не можем поставить точку, не задавшись последним вопросом: что стало бы с Германией, если бы Лютер обратил свои таланты не на отрицание, а на утверждение добрых дел, на защиту монашеской бедности, на восхваление добровольного смирения, на доказательство того, что с помощью Божьей можно справиться с любым искушением? Что стало бы с Германией и что стало бы с Мартином Лютером?

Библиография:

Luther Martin. Opéra latina. Erlangen, 1829—1872, 15 vol.
Luther Martin. Werke. Weimar, 1883—1928, 64 vol. Briefe, Berlin,1828-1856, 6 vol.
Luther Martin. Mémoires écrits par lui-même. Paris, 1854.
Luther Martin. Tischreden. Berlin, 1830.
Luther Martin. Propos de table. Paris, 1932.
Luther Martin. Les Grands Ecrits réformateurs. Paris, s.d.
Luther Martin. Traité du serf arbitre. Paris; Genève, 1936.

Melanchthon. Vita Lutheri, 1546, dans l'édition de Berlin, 1846.
Mathesius. Historié von des ehrwirdigen in Gott seligen theuren Mannes Gottes Doctoris Martini Lutheri. Anfang, Lere, Leben und Sterben, 1565, dans l'édition de Prague 1898.
Bozius Thomas. De signis Ecclesiae. Cologne, 1593.
Ulenberg C. Historia de vita, moribus, rebus gestis, studiis doct. Martini Luther. Cologne, 1622.
Audin J . M. Histoire de la vie, des ouvrages et des doctrines de Luther (7 éd.). Paris, 1856, 3 vol.
Kuhn F. Luther, sa vie et son œuvre. Paris-Neuchatel, Geneve, 1883— 1894, 3 vol.
Majunke Dr. La Fin de Luther. Paris, 1893.
Denifle H. Luther et le luthéranisme. Paris, 1912—1914, 4 vol.
Grisar H. Luther. Fribourg-en-Brisgau, 1924—1925, 3 vol.
Grisar H. Martin Luther, sa vie et son œuvre. Paris, 1931
D ö i i n g e r. La Reforme, son développement intérieur et les fruits qu'elle a produits. Paris, 1848—1849, 3 vol.
Maimbourg L. Histoire du luthéranisme. Paris, 1680, 2 vol. Bossue t. Histoire des variations des Eglises protestantes. Paris, 1688, 2 vol.
Beausobre I. de. Histoire de la Réformation. Berlin, 1785, 3 vol. Mignet. Luther à la diète de Worms. Paris, 1835. Audin. Léon X. Paris, 1846.
Henri VIII. Défense des sept Sacrements contre Luther. Angers, 1850. Gasparin A. de. Luther et la Réforme au XVI siècle. Paris, 1875. Monumenta Reformationis Lutheranae. Ratisbonne, 1883—1884,2 vol. Janssen J. L'Allemagne et la Réforme. Paris, 1889. 8 vol. Mayer A. Érasme et Luther. Paris, 1904.
Imbart de La Tour. Les Origines de la Réforme. Paris, 1905— 1914,3 vol.
Jundt. Le Développement de la pensée de Luther jusqu'en 1517. Paris, 1906.
Cristiani L. Luther et le luthéranisme. Paris, 1909. Cristiani L. Du luthéranisme au protestantisme. Paris, 1911. Cristiani L. Luther au couvent. Paris, 1914.
Humbertclaude H. Érasme et Luther. Paris, 1910. Kaikoff P. Der Prozess des Jahres 1518. Gotha, 1912. Pâquier J. Le Protestantisme allemand. Paris, 1915. Boehmer H. Derjunge Luther. Gotha, s.d. Wolf E. Staupitz und Luther. Leipzig, 1927. Febvre L. Un destin, Martin Luther. Paris, 1928. Funck-Brentano F. Luther Paris, 1934. Erasme. Essai sur le libre arbitre. Alger, 1945. Dalbiez R. L'Angoisse de Luther. Paris, 1974. Brecht M. Martin Luther. Stuttgart, 1983—1987, 3 vol.

Бецольд Ф. История Реформации в Германии. Т. 1—2. СПб., 1900.
Лихачева Е. Европейские реформаторы (Гус, Лютер, Цвингли, Кальвин). СПб., 1872.
Порозовская Б. Д. Мартин Лютер. СПб., 1898.
Смирин M. М. Германия эпохи Реформации и Великой Крестьянской войны. М., 1962.
Смирин M. М. Эразм Роттердамский и реформационное движение в Германии. М., 1978.
Рутенбург В. И. Титаны Возрождения. Л., 1976.
Соловьев Э. Ю. Непобежденный еретик. Мартин Лютер и его время. М., 1984.

Категорія: 2 Ватикан | Переглядів: 332 | Додав: